Волонтер из Кривого Рога рассказал о ДРГ в полях, танках в огородах и привязанных к столбам (ФОТО)

Волонтер из Кривого Рога Виктор Зинченко, который вместе с командой из ОО "Теровское Единство", активно помогает Силам обороны, рассказал "Відомо" о буднях волнтеров и с какимиони сталкиваются проблемами в своей деятельности.

– Как за три года изменилось волонтерство? Не потеряно ли доверие людей, как вы чувствуете?

- К сожалению, частично доверие людей было утрачено. Это связано с тем, что в СМИ было много случаев, когда недобросовестные волонтеры попадали в скандалы. Поэтому люди стали более осторожно относиться к волонтерам в целом. Однако есть те, кто работает прозрачно и продолжает внушать доверие. К примеру, в нашей команде мы стараемся работать максимально открыто — с момента получения средств до детальных отчетов по фото. Люди видят, как используются их донаты, и это помогает сохранять доверие.

Относительно изменений за три года: запросы значительно увеличились, а волонтерить стали труднее. В нашей команде есть люди, которые посвятили волонтерству свою жизнь, но сейчас они в розыске военкоматов. Мы понимаем, что если волонтеров мобилизуют, кто будет организовывать доставку пикапов, Старлинков или средств РЕБ? Также возросла усталость в обществе. Люди меньше доверяют сборам, многие потеряли ресурсы или финансовую возможность помогать. В первые дни войны, например, сборы на бронежилеты шли очень быстро, но теперь они длятся значительно дольше. Одних только видеообращений от военных уже недостаточно, чтобы мотивировать людей донатить.

– Как изменялись за это время потребности наших воинов? Было ли сложно приспосабливаться к этим изменениям?

– Потребности военных за три года существенно изменились. Сначала им не хватало самого необходимого: формы, обуви, еды. Помню, как в начале войны ребята стояли в спортивных костюмах с автоматами, потому что военной амуниции просто не было. Еда тоже была проблемой – часто сухпайки были просрочены или непригодны к употреблению. Впоследствии запросы стали меняться: нужна была одежда, бронежилеты, плиты. Позже появилась потребность в техническом обеспечении: генераторах, старлинках, ecoflow. В настоящее время ключевые потребности – это дроны, РЭБы, пикапы, тепловизоры. Приспосабливаться к переменам было непросто. К примеру, тепловизоры — это жизненно важный инструмент для военных, но из-за постоянного использования их часто теряют во время обстрелов. С каждым этапом войны запросы становятся сложнее, но мы стараемся отвечать на них.

– С какими вызовами вы столкнулись в начале своей волонтерской деятельности?

- Сложнее всего в начале было сплотить команду и направить усилия в правильное русло. Мы занимались восстановлением и укреплением территориальной целостности района, обустраивали бомбоубежища, убирали и восстанавливали их, строили блокпосты. Одним из интереснейших вызовов стало укрепление районной больницы — мы наполнили около 20 тысяч мешков с песком. Блокпосты строили как для военных, так и по собственной инициативе. Это было физически очень изнурительно. Когда наши освободили Херсон, блокпосты, которые мы строили, были убраны государством. Сейчас, в новых условиях фронта, многие спрашивают: "Зачем их тогда убирали?"

- Встречаете ли вы сопротивление, непонимание или противодействие со стороны государственных органов или командиров?

– Бывает, что мы звоним по телефону военным и спрашиваем, что им нужно, предлагаем помощь. Они готовы принять, но через некоторое время перезванивают и говорят, что командир запретил что-либо просить, потому что "все есть". Это звучит странно, ведь реальные потребности очевидны. Существует бюрократия: все нужно передавать через акты приема-передачи, но часто командиры или ответственные лица отказываются оформлять документы. Даже когда ребятам нужна машина для эвакуации, мы готовы передать, но по нежеланию брать ответственность это не делается. В течение всей войны часто слышим фразу "У нас все есть", но реальность другая: обеспечение далеко не полное, а бюрократические препятствия лишь усложняют помощь.

– Как вы определяете, кому помогать? Работаете по запросам или принимаете решение самостоятельно?

- Мы не можем помочь всем, как бы это ни огорчало. Решение о помощи принимаем самостоятельно, но придерживаемся определенной очереди и логики. Например, когда едем через Харьков в Донетчину, стараемся объехать как можно больше подразделений на маршруте. К сожалению, иногда не удается заехать ко всем, кто планировался. Случается, что везем гуманитарную помощь, а ребят вызывают на срочный выезд, тогда передаем эту помощь другим. Уже находясь на месте, в Донецкой области, ищем дополнительные возможности помочь тем, кто в этом нуждается. Всегда стараемся действовать оперативно и максимально эффективно.

- Расскажите о своем первом выезде. Было ли страшно?

– Наш первый выезд был на Херсонское направление, когда враг уже приблизился к Кривому Рогу. Мы поняли, что нужно действовать, и большой командой отправились к военным. Тогда мы оказывали помощь не только гуманитарной поддержкой, но и физическим трудом: копали окопы, строили блиндажи, укрепляли позиции. Мне было всего 22 года, и я стал самым молодым председателем организации в Украине. Нашей команде тоже было примерно столько же лет. Мы все работали вместе, объединены общей целью. Именно из-за этого единства и поддержки мы назвали себя "Терновское Единство". Страха почти не было, хотя враг был близко, над головами летали ракеты, а взрывы слышались постоянно. Молодежь радовалась, когда ПВО сбивало вражеские ракеты. Но я всегда следил за безопасностью и приказывал быстро прятаться в траншее. Были моменты, когда колонны неприятеля двигались в нашу сторону, и мы отходили на 400 метров назад. Наши военные брались за пулеметы, готовясь к бою, но, к счастью, враг менял направление.

- Расскажите об одном из памятных выездов.

– Выездов было много, но некоторые особенно запомнились. Один из них был в Донецкой области. Мы приехали к ребятам на "ноль", и перед нами уже был виден Энергодар. Мы передали им две кареты скорой помощи и остались на ночь. Это был мой первый раз в блиндаже. Приехали поздно вечером, все было темно. А когда утром вышел, увидел все вокруг: местность была обстреляна. Я даже не понимаю, как мы туда доехали. Когда ребята спросили, по какой дороге мы ехали, и мы ответили, то услышали: "Туда ни в коем случае нельзя было ехать, это очень обстреливаемый участок. Там часто бывают 300-е". Другой памятный выезд был на Авдеевское направление. Мы были настолько близки к врагу, что просыпались от пулеметных очередей. Спали в доме, а утром, когда вышли, общались с военными и вдруг увидели, как через огород стреляет наш танк. Поначалу я даже не понял, что происходит. Там постоянно звучали взрывы и работала артиллерия. Эти моменты остались в памяти как напоминание о реалиях войны и важности каждой помощи.

- Случались ли с вами ситуации под обстрелами? Как вы поступали?

– Да, таких ситуаций было немало. Мы часто слышим взрывы, но в большинстве своем это выходы нашей артиллерии, чем прилеты окупантов. Однако однажды, когда я остался на ночь у военных на Донбассе, нас обстреляли. Проснувшись, мы вышли на улицу и слышали, как враг работает по нам: над головами летали снаряды, а взрывы раздавались буквально за несколько домов. Конечно, мы спускались в бомбоубежище, но постепенно к этому привыкли. В доме, где мы находились, от мощных взрывов тряслась люстра, стены гудели.

- Помогали ли вы правоохранителям во время комендантского часа в Кривом Роге? Как относитесь к методам, когда воров привязывали к столбам?

– Да, мы активно помогали полиции, особенно в первые дни войны. Наши волонтеры патрулировали район вместе с правоохранителями, создавали мобильные блокпосты и взаимодействовали с Нацгвардией. У нас был доступ к камерам района, поэтому мы могли следить за ситуацией и сообщать о подозрительных лицах. Например, были случаи, когда ловили ДРГ – это люди, которые сидели за полями с биноклем, радиостанциями и гранатами. Мы передавали их в полицию.

Относительно привязывания воров к столбам такие случаи были, хотя это инициатива неравнодушных жителей, а не нашей организации. Лично я поддерживаю этот метод, поскольку в первые дни войны полиция не всегда могла оперативно реагировать из-за сложности бюрократических процедур. Например, человека, который обманом собирал деньги на погребение героя и потратил их на наркотики, мы привязали к столбу, пока не приехала полиция. В результате его привлекли к ответственности, и эта ситуация заставила его изменить свою жизнь к лучшему. Хотя такие методы спорны, в критических условиях они иногда оказывались эффективными для сдерживания краж и мародерства.

– Чего ждете от нового года и что пожелаете читателям?

– От нового года я жду победы. Хочется мира и победы, потому что – это самое главное. Многие говорят, чтобы скорее уже был мир, но пусть заберут эти территории. А я сижу и думаю, за что мои друзья военные положили головы? За что столько ребят погибло? Но хочется мира. Хочется, чтобы люди перестали видеть слезы и тела погибших, потому что это очень тяжело. Хочется, чтобы все вернулось на свои места. Поэтому пожелаю читателям мира, чтобы все встречались с родными и знакомыми дома, а не в окопах с оружием.