В Днепре остается много центров политического тяготения

Если какого-то политического процесса на Днепропетровщине незаметно – возможно, его и нет. Есть определенные движения со стороны политических игроков. Но неизвестно, какова ситуация с выборами. Потому как только начнется волна выборов – сразу же кто активизируется. Но сейчас системной деятельности не вижу ни у кого.

Есть "мочилово" друг друга от потенциальных оппонентов. Выливают грязь – сейчас тем много, постоянно находятся новые. Но системной работы не видно.

Сейчас мы еще не знаем, какие будут политические проекты будущего. Существует та клановая структура, которая была в Днепре постоянно. Но непонятно, какими будут альянсы: кого и с кем. Потенциально у нас есть действующая власть во главе с Филатовым и его окружением. Есть группы влияния – та же "Громадская сила", "Слуги народа", даже "Европейская солидарность". Непонятно, куда пойдет вся та куча депутатского корпуса, которая была из опзж.

Также неясен формат, связанный с Петровским: там тоже есть определенные амбиции. Остаются еще и олигархи. Есть Пинчук, который может выступить со своим проектом. Никуда не делась группа Приват, несмотря на то, что Коломойский сейчас в суде.

То есть у нас очень красочное политическое поле. И в отличие от Харькова, Одессы, Киева или Львова, где власть более или менее монополизирована, в Днепре это было постоянно. Днепр положительно отличался тем, что здесь было много разных центров тяготения. И они были вынуждены искать альянсы, договариваться каким-либо образом. Система противовесов и сдерживания всегда работала в Днепре. Монополизации власти у нас не было.

В зависимости от ситуации на фронте, местном политикуме и национальном уровне возможны комбинации. Есть влиятельные кланы и игроки. И как они будут комбинироваться и создавать политические проекты, будет зависеть от ситуации.

Здоровая конкуренция политических сил должна помогать оборонной способности региона. Смотрим, как "Стальной фронт" Ахметова что-то сделал, "Европейская солидарность" осуществила, город передает помощь… Действующая власть в отличие от других игроков достаточно жестко ограничена законодательством. В их полномочия не входит финансирование или поддержка каких-либо вооруженных формирований – это исключительно государственные полномочия. И потраченные деньги могут служить основанием для следствия о нецелевом использовании местных средств. Поэтому у местных властей хуже положение по сравнению с теми, кто не у власти.

Мэры – достаточно самостоятельные фигуры. А если в населенном пункте создана военно-гражданская администрация, то они вообще имеют подчинение только президенту. В военном положении очень ограничены возможности местных демократий. И городские советы тоже находятся в постоянном соревновании с военными администрациями. А это практически феодализм. То есть, военная администрация населенного пункта подчинена только по исполнительной вертикали тем, кто ее создал – президенту. Там нет подотчетности избирателю, совершенно разные целесообразности и так далее.

А мэры, поселковые и сельские головы – как феодалы в средневековье. Нет возможности проводить выборы или референдумы. Очень ограничено общественное собрание и все, что связано с местными инициативами, общественными слушаниями, петициями и так далее. То есть из инструментов местной демократии на территориях, где находится ВГА, практически ничего не работает. И к какой политической силе принадлежат мэры, также может оказать латентное влияние. От избирателей они не зависят – здесь у них карт-бланш. Но могут зависеть от политической силы, номинировавшей их в свое время.

То есть в условиях военного времени есть конкуренция в полномочиях между ВГА и органами местного самоуправления. И они постоянно находятся в конфликте. Потому что местное самоуправление пытается ориентироваться на запрос от избирателей. А военная администрация исходит из военной безопасности. Это разные подходы. И здесь возможны непопулярные решения – у них руки развязаны.