Капеллан Сергей Ярмула: В глазах тех, кто был на передовой, больше боли, они изранены внутренне

Капелланы во время войны играют немаловажную роль, оказывая духовную и моральную поддержку военнослужащим. Они помогают бойцам справляться с психологическими трудностями, стрессом и травмами, часто выступают посредниками в конфликтных ситуациях, а также помогают сохранять веру и надежду в сложные моменты. Капелланы проводят богослужения, оказывают консультации и эмоциональную поддержку. Их присутствие важно для сохранения боевого духа и общего морального состояния военных.

Военный капеллан, 783-й бригады ГССТ (Государственной специальной службы транспорта) Сергей Ярмулаа рассказал о работе капелланов на фронте и помощи военнослужащим.

- Какова роль сегодня капелланов на фронте и изменилась ли она с начала полномасштабного вторжения?

– Роль капелланов зависит от рода войск и места расположения бригады. У нас есть капелланы, работающие в тылу, на фронте, а также заботящиеся о раненых военных, например, в госпиталях. Роль каждого капеллана разная и меняется в зависимости от обстоятельств. Моя деятельность охватывает как посещение раненых, так и работу на тыловых позициях, в том числе на командном пункте. Мы также выезжаем на позиции, хотя не на передовую, и работаем с военнослужащими.

Важно, ты капеллан бригады или батальона, поскольку количество военных, за которых отвечаешь, может существенно отличаться. Капеллану бригады бывает тяжело, ведь это может быть более 2 тысяч человек. Если нет разделения на батальоны с собственными капелланами, трудно эффективно охватить столь большое количество военных. Оптимально, когда один капеллан работает с одним батальоном – тогда легче настроить работу и становится более структурированной.

Подход к службе также меняется в зависимости от месторасположения военных. С теми, кто в тылу, одно общение, с теми, кто поближе к фронту – другое. Если же капеллан работает с ранеными, это требует еще иного подхода.

- До 2022 года капелланы были гражданскими и фактически являлись волонтерами, а затем стали военнослужащими. Изменило ли это что-нибудь в вашей работе?

– Раньше, когда капелланы были гражданскими, их деятельность на волонтерских началах позволяла больше сотрудничать с командованием. Священники действовали автономно, руководствуясь своим опытом и знаниями, в том числе и в духовном, и психологическом аспектах. Сейчас капелланы стали военнослужащими и подчиняются командованию, иногда это ограничивает ихв определенных вопросах.

Следует заметить, что подход к психологической помощи также меняется: раньше подчинение психологов и капелланов было связано с бывшим замполитом, теперь это называется заместителем командира по морально-психологическому обеспечению (МПО). Однако многие профессиональные психологи, как и капелланы, работают с опытными уже взрослыми людьми, ставшими военными, нуждающимися в ином подходе, чем молодые новобранцы. Успешность сотрудничества зависит от понимания важности поддержки, а не наказания военных.

Священники в гражданской жизни часто доступнее в общении для гражданских, а теперь для солдат, чем психологи, и к ним обращаются с проблемами, в частности финансовыми или эмоциональными. Лучшая модель – когда капеллан подчинен командиру и имеет доступ к личному составу, однако в реальности его часто представляет МПО, а это отдел, иногда выполняющий карательную функцию. Поэтому капелланам трудно получить доверие. Идеально, если командир сам представляет нового капеллана, это помогает построить доверие среди военных.

Сейчас капелланы и психологи часто работают вместе над общими проектами, продумывая подходы для помощи военнослужащим. Сотрудничество возможно, когда обе стороны осознают свою роль – помогать, а не наказывать. Капеллан, имея доступ к командованию, может решать проблемы и улучшать моральное состояние подразделения.

- Как лично вы стали капелланом – это произошло случайно или сознательно пошли на такой шаг?

- Я сознательно принял это решение в 2022 году. Сначала пошел служить больничным священником. Общаясь с ранеными, я услышал от них жалобы на то, что их проблемы никто не замечает и не решает. Это заставило меня задуматься над тем, что где-то есть погрешность в коммуникации. Ознакомившись с функциями военного капеллана, я понял, что именно в этой должности могу стать тем "мостиком", который поможет наладить связь между военными и командованием. Потому я решил пойти в армию, чтобы помочь исправить эту ситуацию. Сейчас мы работаем по улучшению этой связи.

- Есть ли какая-нибудь специализированная подготовка для капелланов?

– Да, сейчас есть обязательные двухмесячные курсы в Киеве, но на них очередь. Нужно подготовить несколько сотен капелланов из разных церковных организаций. Они уже занимают свои должности, служат и помогают, но отправляют на обучение, после чего возвращают в подразделения. Я сам там не учился, но слышал, что эти курсы дают много полезной информации. Это также помогает наладить сотрудничество между капелланами, создавая возможности для знакомства, взаимоподдержки и дальнейшей помощи. Кроме того, видел, как наших капелланов, прошедших основную подготовку, отправляют за границу для углубленного обучения.

- На фронте в рядах ВСУ воюют люди разных конфессий, удовлетворены ли их потребности в общении со священнослужителями и приходилось ли вам сталкиваться с межконфессиональными конфликтами?

- Конфликты могут возникнуть только тогда, когда сам военнослужащий стремится к ним. Хотя капеллан является представителем определенной религиозной организации, он должен оставаться аполитичным и нейтральным по отношению к религии. Капеллан не имеет права навязывать свои религиозные убеждения, его задача – удовлетворить потребности всех, кто обращается за помощью. Я всегда стараюсь подходить к каждому без навязывания. К примеру, сейчас работаю над тем, чтобы пригласить на должность помощника капеллана парня из христиан-адвентистов. Это показывает, что капелланская служба открыта для всех.

Недавно я вернулся со "слета" капелланов Государственной специальной службы транспорта, где присутствовали капелланы Православной Церкви Украины и Украинской Греко-Католической Церкви, и мы отлично общались и общаемся. Если человек приходит для общения или поиска ответов, то конфликтов не будет. Однако был случай, когда военнослужащий зашел с явным вызовом, но конфликта удалось избежать.

- У нас служат десятки тысяч женщин, отличается ли как-то работа с ними от работы с мужчинами?

- Затрудняюсь прямо ответить на вопросы, учитывая необходимость соблюдения требований Закона о гендерном равенстве. Конечно, мужчины и женщины отличаются в психо-эмоциональном плане и любой мужчина даже на подсознательном уровне придерживается культуры общения, поэтому можно отметить так - работа одинакова со всеми военнослужащими, но с учетом духовного и психо-эмоционального состояния каждого или каждой .

- С чем обращаются к вам наши воины чаще всего, какие их проблемы беспокоят?

- Для военнослужащих самое большое желание – это хотя бы на несколько дней побыть дома. Вопрос увольнения или отпуска стоит очень остро. Когда я предлагал организовать соревнования, их первый вопрос был о поощрении. Ответил: "Какое хотите?", а они: "Увольнение или отпуск на несколько дней". В таком случае все бы с радостью участвовали. Если поощрение – просто благодарность, желающих почти не будет. Для них самое важное – иметь возможность провести хотя бы немного времени с родными.

- Есть ли такие случаи, когда человек считал себя атеистом, а впоследствии стал верующим. Как война по вашим наблюдениям изменяет сознание людей?

– Я наблюдал это в больнице, когда общался с раненым военным. Он сказал, что раньше не был верующим, но однажды они оказались в ситуации, из которой невозможно было выбраться. И все же они вышли. Он почувствовал, что какая-то сила помогла им, хотя и не стал верующим. Эта сила, как он говорит, была чем-то, что многие верующие, возможно, не испытывают на протяжении всей жизни — настоящая сила Божия, которая вмешалась тогда, когда человеческих сил было недостаточно.

В то же время возникает вопрос: если Бог существует, почему все это произошло? Это не атеизм, а уныние. Частично церковь здесь виновата, потому что научила, что Бог — это волшебник, который может все исправить. Но когда мы понимаем, что Бог действует через людей, то уныние исчезает. Когда приходит зло, Бог сражается с ним руками людей. Это также объясняет заповедь "Не убий". В случае нападения это не об убийстве, а о защите. Когда Бог руками людей защищает мирных жителей.

- Мы говорим о том, как мотивировать людей на фронте. А есть ли негативные моменты, которые наоборот демотивируют военных? Как с этим боретесь?

– Не могу говорить за всех, но в нашей бригаде мы сейчас проводим встречи с офицерским, сержантским и старшинским составом батальонов. Обсуждаем, как строить отношения с подчиненными в духовном, психологическом и нравственно-нравственном аспектах. Это важно делать как с солдатами, так и с руководящим составом. Последние несколько месяцев мы сосредоточились именно на общении с руководством, но в дальнейшем планируем привлечь и солдат, чтобы выстроить крепкий "мостик" взаимопонимания. Сейчас этот процесс еще находится в стадии развития.

- Где вам пришлось побывать на фронте и каковы ваши впечатления от войны изнутри, скажем так?

- На "ноль" капелланов обычно не пускают, но по собственному желанию некоторые могут туда попасть. Не буду говорить лишнего, а в общем, ближайшее, где мне приходилось быть, это там, куда долетают мины и РСЗО. Но бывали выезды и в зоны, где FPV-дроны достаточно легко достают.

- В воинских подразделениях есть штатные должности – от психологов до командиров, которые в первую очередь общаются с военнослужащими. Как выстраивается взаимодействие между вами?

- В нашей части отношения достаточно спокойные и дружеские. К примеру, с полковником или подполковником можно легко общаться и даже шутить. Однако есть и те, кто относится свысока. Всё зависит не от должности, а от самого человека.

- Капелланы часто рискуют жизнью наравне с другими, есть даже погибшие. Никогда не было желания взять в руки оружие? Насколько известно, капелланы не воюют.

- Капеллану не разрешено брать в руки оружие, но иногда возникает желание. Когда я пришел в военные капелланы, ребята из штурмовой роты спросили: "Если придется, пойдешь?" Я ответил: "Да, я для этого и пришел". Ведь если нужно, капеллан должен защищать не только душу, но и тело.

Капеллану назначают помощника, вооруженного автоматом, поскольку сам капеллан стрелять не имеет права. Но что делать, если помощник ранен, а рядом никого больше нет? Моя совесть подсказывает, что капеллан должен защищать. Он должен сделать все возможное: помочь, отнести, отвезти или предоставить первую медицинскую помощь — сделать все, что сможет для спасения.

- Мы говорим о работе с военными, которые находятся на передовой. А участвуют ли капелланы в работе с вернувшимися с фронта - теми же ранеными. Помогаете ли им вернуться к нормальной жизни после фронта?

- В больницах мы стараемся активно работать. У меня до сих пор есть приход в больнице, и почти каждое воскресенье мы проводим богослужение в том храме. Каждые выходную в ожоговое отделение этой больницы доставляем обеды и вкусности от одного из днепровских ресторанов, что очень поддерживает раненых, которым я там служу.

- Видите ли вы ментальный разрыв между воюющими и теми, кто в тылу?

- Да, военнослужащие тыла и те, кто непосредственно участвует в боевых действиях, действительно отличаются. В тылу люди более спокойны, тогда как у тех, кто был на передовой, в глазах больше боли – они изранены внутренне. Разница есть, но не в понимании своей миссии. И тыловые, и боевые военные отдают себе отчет в том, что стоят на защите страны. Те, кто в тылу, тоже не отдыхают, они работают для того, чтобы обеспечить фронт всем необходимым.

Самая большая разница – во взгляде. Боевые военные видели больше страданий и смертей, поэтому глаза их отражают те переживания, которые другие не почувствовали. Это взгляд людей, прошедших через большую боли.

- Сегодня в стране мобилизация, и есть люди, откровенно боящиеся идти на фронт - под влиянием слухов или страшилок в соцсетях, что это билет в один конец. Как работаете с теми, кто только мобилизовался?

- Есть такое понятие, как базовая военная подготовка, где формируется основная мотивация. Во время нее работают разные подразделения: юристы, медики, инструкторы по оказанию первой медицинской помощи, инструкторы по штурмовым и оборонным действиям, психологи и капелланы. Мотивация — результат совместной работы каждой службы, которая вносит свой вклад.

Психологи и службы морально-психологического обеспечения объясняют важность службы в армии и противостояние врагу с психологической и исторической точки зрения. Я, как капеллан, работаю вместе с ними, добавляя к историческому контексту события церковной истории, которые тоже имели и оказывают и сейчас значительное влияние. Ведь мы видим, как россияне искажают историю и манипулируют фактами, создавая собственные нарративы. Моя задача – противостоять этим религиозным манипуляциям и помогать раскрыть правду.

- Наши воины дают достойный отпор врагу благодаря своему героизму, любви к родной земле, самопожертвованию. Какова, по-вашему, роль веры в нашем стремлении к победе?

- Понятие "вера" неоднозначно, и сложно четко определить, как некоторые люди понимают веру в Бога. Здесь скорее речь идет о вере в то, что я делаю или что могу сделать, а Бог мне в этом поможет. Именно такую мотивацию мы, капелланы, должны уметь передать. Мы работаем своими руками, военные своими, но помогает Бог. Однако Он помогает тем, кто верит в эту помощь, ведь без веры Бог не может вмешаться, не может нарушить свободу воли и выбора человека. Поэтому вера – важный элемент, который открывает путь к Божьей помощи.