Война на небесах: почему ближневосточный конфликт невозможно измерить рациональностью

Через несколько дней после начала войны Соединенных Штатов и Израиля против Ирана, когда мир был в поисках фигуры, которая могла реально заместить убитого в первый день ударов аятоллу Хаменеи, я читал на страницах израильской газеты "Хаарец" большой текст, посвященный руководителю Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани (вскоре он также погибнет после ракетного удара). Лариджани был хорошо известен мне как один из самых опытных и жестоких иранских политиков – но израильский коллега неожиданно изображал портрет философа, который анализировал творчество Канта, писал научные книги и публиковался в иранских журналах, при этом оставаясь убежденным религиозным фанатиком. Этот портрет неожиданно напомнил мне образы первых вождей большевистской партии в эпоху Сталина. Все они писали книги и статьи – не только Ленин и Троцкий, но и Зиновьев и Бухарин могли похвастаться многотомными собраниями своих произведений (такое собрание впоследствии появится и у самого Сталина, но "главный вождь" скорее пытался походить на своих уничтоженных конкурентов).

Большевиков трудно назвать философами, но все эти люди были одаренными публицистами с масштабным взглядом на мир – как Лариджани. Но, как и Лариджани, они пытались использовать свои знания и свои несомненные таланты ради догмы. И ради власти. В Советском Союзе, правда, эта преданность идеологии превратилась в ритуал уже через три-четыре десятилетия существования режима. Иран находится теперь как раз в ожидании такого перехода – если его только не затормозит или если война не уничтожит этот режим. Но сегодня идеи Лариджани о "духовной войне", противостоящей борьбе за деньги, могут делиться большинством иранских руководителей и определять траекторию их действий – а вместе с тем и обесценивать стоимость человеческой жизни, которая перестает иметь смысл ради "духовной победы".

Мне могут сказать, что эта "духовная победа" просто еще раз подчеркивает, что цивилизованный мир борется с религиозными фундаменталистами из прошлого – но я не упрощал бы ситуацию. В конце концов, Дональд Трамп, да и все республиканцы, обязаны своим победам миллионам избирателей из общин христиан-евангелистов. Эти люди искренне заинтересованы в безопасности и существовании Израиля даже не столько по симпатии к Израилю, сколько по уверенности в том, что восстановление еврейского государства на Святой земле приближает время Воскресения. Трамп не может просто так встать и выйти из ближневосточного конфликта – потому что потерять расположение этих людей для него является ситуацией даже более опасной, чем обрушить рынок акций. Американский президент может быть абсолютно рациональным человеком (хотя коллективные молитвы в Овальном кабинете несколько разрушают такой образ), но в любом случае он зависит от избирателей, живущих в мирах, далеких от рациональности.

На противоположном конце земного шара другой рациональный политик, Беньямин Нетаньяху, выходец из известной семьи сионистских активистов, надевающий на голову традиционную кипу только в церемонных случаях, зависит от партнеров по коалиции, партии которых руководствуются совсем иначе, чем "Ликуд" самого премьер-министра Израиля. Скажем, в партии ШАС высшим руководящим органом является не обычное партийное руководство, а Совет мудрецов Торы, который и принимает решения по принципиальным вопросам. В блоке "Ягадут га-Тора", где объединились несколько несионистских политических формирований, у партий тоже главные решения принимает Совет знатоков Торы. И, конечно, в обоих советах заседают не политики, а раввины, обладающие неоспоримым авторитетом у паствы. Нередко эти люди покидают наш мир в возрасте не менее 100 лет, что не мешает им до последних дней дирижировать израильским кнессетом за кулисами классической политики. Такими, скажем, были легендарные основатели религиозных партий раввина Эльазар Шах и Овадия Йосеф, прощание с которыми были самыми масштабными событиями в новейшей израильской истории.

И вот парадокс: Нетаньяху не может не учитывать как радикальные настроения этих и других партнеров по правящей коалиции – и одновременно вынужден соглашаться с невозможностью мобилизации в армию представителей их религиозных общин, что создает сегодня критический вызов для Армии обороны Израиля. Но ультраортодоксальные раввины уверены, что горячая молитва приблизит приход Машиаха, а значит и появление "настоящего" иудейского государства быстрее военной службы.

Когда мы говорим об экзистенциальности русско-украинской войны, на самом деле имеем в виду достаточно понятные вещи: империалистическая экспансия, нежелание России и россиян признавать украинцев как самостоятельную нацию и Украину как "настоящее" государство. С точки зрения XXI века это, конечно же, настоящий маразм, свидетельствующий о том, в каком далеком прошлом застряла Россия. Но и украинцы, и россияне сражаются на земле и за землю. Просто украинцы воюют за свою землю, а россияне – за чужую.

А в войне на Ближнем Востоке главное действие конфликта разворачивается для многих ее участников и заинтересованных зрителей отнюдь не в Ормузском проливе.

Она в прямом смысле этого слова разворачивается на небесах.

Виталий Портников для zbruc.eu