Александр Юхненко ("Ворон"): На войне, когда теряется смысл жизни, каждый ищет свой выход

Война ломает железо, но человеческий дух иногда оказывается крепче брони. Каменчанин Александр Юхненко, инструктор группы инструкторов 108-й Кодацкой бригады территориальной обороны с позывным "Ворон", прошел непростой путь. Об аде передовой, эмоциональном сломе из-за потери близкого друга, тяжелой психологической травме и возрождении благодаря искусству и тактической медицине – он рассказал "Відомо".

"Відомо": Александр, расскажите, откуда вы родом и как вообще пришли в медицину?

Александр Юхненко: Родился я в 1998 году в поселке Новониколаевка Верхнеднепровского района, сейчас это уже Каменский район. Где-то в 16 лет переехал жить к папе в город, окончил одиннадцатый класс и поступил в Каменский медицинский колледж, где учился на зубного техника. Уже на втором курсе начал работу в частной лаборатории в Днепре. Вообще я с детства мечтал быть стоматологом. Мне в школе всегда нравилась биология, все связанное с человеком. Сначала я врачей боялся, как и все дети, но в какой-то момент попал к очень классному, веселому стоматологу. Мы разговорились, я начал активно интересоваться его инструментами, и он мне посоветовал попробовать силы в медицине. Поскольку поступать на врача-стоматолога было очень дорого для нашей семьи, я нашел альтернативу – зубной техник. Профессия творческая, а я сам по себе творческая натура, потому сразу понял, что это мое.

"Відомо": Как для вас началась полномасштабная война и почему вы решили присоединиться к рядам Вооруженных Сил Украины?

Александр Юхненко: Войну я встретил в Днепре, проснулся в четыре утра от взрывов, потому что был тогда на работе. Я задолго до этого понимал, что будет война, и морально был готов к этому, ведь мой дядя участвовал в АТО и многое рассказывал о боевых действиях на востоке страны, я постоянно общался с военными и волонтерами. У него были четкие патриотические взгляды, интересовался историей Украины и понимал, сколько беды нам принесла Россия. 25 февраля я поехал в военкомат в Верхнеднепровск, там были огромные очереди. Меня отправили домой, потому что не было боевого опыта, сказали, что берут пока только обстрелянных. На следующий день я узнал о территориальной обороне, поехал в Каменское на базу местного батальона ТРО и записался туда. Сначала меня оформили водителем, но в период 2022-2023 годов штатные должности мало соответствовали действительности - мы все фактически были обычной пехотой.

"Відомо": Помните момент, когда пришло осознание, что это настоящая, жестокая война?

Александр Юхненко: Конечно. Это был первый заезд в сектор, в Донецкую область, в село Веселое. Мы заселились кто в дома, кто в подвалы, и в первую ночь услышали очень близкие взрывы, появились первые раненые. Для тех, кто пришел без опыта, это было дико. Было ощущение полной нереальности, будто ты находишься в какой-то компьютерной игре и тебя это точно не коснется. Этот миф быстро развеялся, когда увидел первую кровь, первых раненых и погибших побратимов. Тогда и пришло осознание действительности.

"Відомо": Как вы, будучи стрелком в пехоте, наконец перешли сугубо в военную медицину?

Александр Юхненко: В пехоте морально было очень сложно и физически очень тяжело. Поэтому периодически я задумывался, чтобы как-то выбрать себе службу более близкую по специальности. Поскольку я окончил медицинский колледж, имел неплохие знания по анатомии и еще до войны самостоятельно ездил на полигоны, тренировался накладывать турникеты и тампонировать, то в окопах ребята знали, что могу оказать первую помощь при ранении. Была в роте девушка, боевой медик, она проводила с нами занятия, я все схватывал на лету, потому что жить хочется, а такмед на войне – это самое важное. Но окончательный переход произошел из-за тяжелого психологического кризиса. В 2023 году, когда мы вышли из Донбасса и зашли на Запорожское направление, у меня произошел пик эмоционального упадка. На крайнем выходе зимой погиб мой близкий побратим Руслан Завгородний из Каменского, основатель известного спортивного клуба "Скиф". Мы с ним очень сдружились, и эта потеря сильно меня "подкосила".

"Відомо": Руслан был довольно известной личностью в Каменском. Расскажите о нем, если можете.

Александр Юхненко: Это был его первый боевой выход. На дворе тогда был мороз минус пятнадцать, мы спали в норах, было очень холодно, и Руслан сильно заболел прямо на позиции, имел высокую температуру. Я настаивал, что его нужно менять, предлагал остаться в тылу. Он отказался, сказал: "Ворон, мы зашли вместе, вместе и выйдем". К сожалению, вышли мы вместе, но он уже на щите. Тяжела была эвакуация. До сих пор помню один момент: перед тем роковым выходом Руслан потерял свои старые наушники, которым было лет пятнадцать и которыми он очень дорожил. Мы искали их три часа, перерыли все на командно-наблюдательном пункте, но не нашли. А на следующую ротацию я зашел туда и случайно нашел эти наушники в земле. У меня внутри все перевернулось. Я возил их в машине на "торпеде", хотел передать его семье, но через пару дней они пропали из авто. Меня до сих пор это мучает, очень хотел отдать ту вещь как память.

"Відомо": Эта потеря и стала для вас точкой слома?

Александр Юхненко: Да, во время того выхода, когда погиб Руслан, у нас еще был один тяжелый раненый. Я оказал ему помощь. Начмед батальона Александр Нестеренко заметил мою работу с раненым и сказал тогда, что только благодаря мне парень выжил. Что если бы я вовремя не оказал ему помощь, то он точно истек бы кровью. Александр Николаевич – это вообще начмед от Бога, он очень классный человек и многих наших ребят спас. Но когда я сам вышел из позиции, у меня начались страшные "флешбеки", навалилась депрессия, нежелание жить. Я мог одновременно плакать и смеяться, то есть с головой были конкретные проблемы. Знаете, постоянное ожидание смерти очень давило на мозг. Я обратился к нашему Александру Николаевичу, он на меня посмотрел, оценил мое состояние и дал направление. Меня положили в больницу в Запорожье с тяжелым течением ПТСР. Два месяца я там лечился. Затем вернулся, окончил официальные курсы боевого медика, занял там первое место, получил свой первый медицинский рюкзак и стал дежурным медиком на КСП роты. Постоянно читал специальную литературу, развивался. Потом работал на стабилизационном пункте бригады под руководством начальника медслужбы бригады Ивана Кондратенко, который меня многому научил. Он не только очень крутой профессионал, но и отзывчивый человек и сильный руководитель, давший мне шанс расти дальше, я просто не мог его подвести. А сейчас я уже перевелся в инструкторы, учу личный состав, контролирую аптечки, проверяю турникеты.

"Відомо": Мне говорили, что во время реабилитации вы начали рисовать и добились определенных успехов в живописи. Как искусство помогло преодолеть ПТСР?

Александр Юхненко: Если честно, то я считаю себя творческим человеком и рисовать любил еще с детства. Относительно реабилитации мне очень повезло с отделением и врачом. Там были разные активности для психологической разгрузки, работали крутые психологи. Была комната, где лежали карандаши, фломастеры, акриловые краски. Через неделю пребывания там я попытался рисовать и вдруг осознал: когда я рисую, из головы исчезают все навязчивые и ужасные мысли. Это настоящий релакс. На войне, когда тебя ничего не радует и ты теряешь смысл жизни, каждый ищет свой выход: кто поет, кто пишет стихи. Для меня выходом стало рисование. Я рисовал даже потом на службе, в свободное время, это действует как антистресс. Недавно занялся лепкой из глины, а еще впервые вырезал фигурку из дерева. Все, что задействует руки и творчески отвлекает, помогает держать баланс.

"Відомо": Вы имели определенную возможность после госпитализации перевестись в тыловую часть или даже вообще попытаться "списаться" с войска, но остались в бригаде. Почему?

Александр Юхненко: Возможность, как говорится, "пропетлять" была. Но я хотел вернуться к своим побратимам и быть максимально полезным в бригаде, учитывая мой опыт и навыки. Я считаю, что инструктор, не имеющий достаточного боевого опыта, который не накладывал турникеты в реальных условиях, – это неправильно. Я хотел набраться практики на стабилизационном пункте, влился в отличный коллектив. Я считаю себя ответственным человеком, можно сказать, что я даже немного "тревожник", поэтому не могу относиться к работе спустя рукава и не мог подвести людей, которые в меня поверили и дали мне шанс развиваться.

"Відомо": А как появился ваш позывной "Ворон"?

Александр Юхненко: О, это забавная история с 2022 года. Мы тогда стояли в Верхнеднепровске на кольце, окапывались. Сидели в окопе с побратимом с позывным "Викинг". Тогда нашей задачей было контролировать мостик и в случае, если появится враг, задержать его колонну с помощью всех имеющихся средств. Вот сидим мы там, и я говорю: "Блин, мне что-то кажется, что мы скоро на Донбасс поедем". Через несколько дней нас собирают на построение, я снова говорю: "Точно, нас готовят на Донбасс". Викинг посмеялся тогда и говорит: "Ну ты и ворон, смотри не каркай". Через неделю мы действительно выехали в сторону Донецкой области. Так позывной и прицепился. Ну и плюс я в первые дни ходил одетый во все черное, да и сам черноволосый. Так оно как-то все совпало.

"Відомо": Александр, о чем мечтаете после войны?

Александр Юхненко: Очень надеюсь, что война закончится и я, наконец, смогу реализовать свою мечту – поступить в медицинский институт, чтобы выучиться на профессионального врача. Ну а рисование обязательно останется со мной, но уже просто как хобби для души.