Спасатель из Северодонецка, который продолжает службу на Днепропетровщине, создает уникальные муралы

В Левобережной части Каменского на стене ограждающий местный рынок, уже пару лет "красуется" мурал, изображающий грозного кабана на фоне многоэтажек украинского города. Автором рисунка является не профессиональный художник, а боец пожарно-спасательной части из Северодонецка, который вместе со своим подразделением вынужден был эвакуироваться из родного города в Днепропетровскую область.

В Северодонецке подобные муралы авторства Алексея, украшали стены двух пожарных частей. Кроме того, он разрисовывал самые обычные предметы, превращая их в настоящие арт-объекты. Обосновавшись на Днепропетровщине, Алексей, даже с учетом сложностей военного времени, тоже находит время, чтобы предаться любимому увлечению. О творчестве, о службе и о том, как ему удается совмещать свое хобби с опасной работой спасателя Алексей рассказал в интервью "Відомо".

- Алексей, кто вас научил так рисовать?

- Специально рисовать я нигде и никогда не учился. Можно сказать, что это умение у меня от природы. Я всегда любил рисовать. В школе у нас был специальный предмет – "Рисование". Я всегда на этих уроках первым рисовал, то что нам задавали. А потом помогал одноклассникам, что-то подрисовывал и корректировал в их рисунках.

В Северодонецке я познакомился с директором местной художественной школы. Пришел к нему, показал свои рисунки, думал, может он их как-то оценит и предложит к ним поступить. А он посмотрел на мои работы и говорит: "Тебе не нужно у нас учиться. У тебя есть свой особый стиль. Если мы начнем тебя учить, как правильно рисовать, ты потеряешь уникальность своих рисунков". Поэтому я всегда рисовал так, как я это чувствую. И сейчас тоже рисую. Конечно, не так часто, как до войны. Но рисую. Мне это нравится.

- А желание рисовать именно на стенах когда у вас появилось?

- Это еще в начале 2000-х годов, когда мы были молодыми и разрисовывали стены по ночам (улыбается).

- Это было хулиганство?

- Думаю, что нет. Потому что мы, как правило, выбирали для своего "творчества" какие-то старые заборы или заброшенные здания. То есть "самовыражались" в тех местах, где разрисовывать поверхности никто специально не запрещал. Потому к нам никаких претензий со стороны жителей и властей города не было. А потом я уже, если можно так сказать, официально рисовал муралы в городе. Когда я начал служить в ГСЧС, я сделал три больших мурала в частях, которые были расположены в городе.

- Рисовать на стенах такие большие рисунки, гораздо сложнее, чем на бумаге или холсте. Как вам удается создавать такие яркие и масштабные картины?

- Я просто вижу на стене, как может в итоге выглядеть эта картина. Сейчас многие художники делают масштабные муралы с помощью проектора. Выводят на стену через него картинку, обводят контуры и потом по ним уже рисуют. А я просто сам сразу вижу, как может выглядеть картинка на стене. Что касается мурала с кабаном, то я подошел к стене, "залил" ее белой каской, чтобы создать фон, и потом за 5 минут маркером сразу набросал все основные контуры. Я не знаю, как это объяснить, но я действительно, приступая к работе, сразу каким-то внутреннем зрением вижу эту картинку.

- А помимо "профессиональных" муралов, посвящённых спасателям, еще какие-то большие картины на стенах рисовали в Северодонецке?

- Нет. Но, хотя я очень много рисовал в городе. Мне всегда было интересно работать с различными объемными предметами. Я разрисовывал бочки, подставки для зонтика, лавочки, вешалки, столы. В Северодонецке я жил в квартире на втором этаже. У меня там был застекленный балкон, на котором я любил пить чай. А внизу на земле стоял импровизированный столик с бетонной плитой и, на мой взгляд, портил своим видом двор. Я придумал как его можно разрисовать, подготовил трафареты космических кораблей, включил творческое мышление, "залил" все поверхности со всех сторон и считаю, что в итоге у меня получился интересный арт-объект. Сверху с моего балкона это смотрелось вообще очень круто.

- То есть у вас есть какое-то особое внутреннее видение?

- Наверное, да. Вот мы с вами сидим и разговариваем, а я параллельно смотрю на стену и уже прикидываю, что на ней можно было бы нарисовать (улыбается).

- Можно сказать, что вас сослуживцы считают местной знаменитостью?

- Я не думаю, что они как-то по-особому относятся ко мне, только потому, что, я умею рисовать. Мы тут все в первую очередь спасатели. Ты можешь быть выдающимся художником, но в части ты должен быть именно бойцом и членом команды. Да я и сам не считаю себя "знаменитостью". Для меня главное, что мне самому нравится этим заниматься и что людям тоже нравится то, что я делаю.

Когда наша часть "открывалась" в Каменском, к нам приехал генерал, и он обратил внимание на кондиционер на стене, который я разрисовал в виде осьминога. Когда мы тут обосновывались, мне показалось, что простая коробка кондиционера выглядит как-то уныло. Я тогда очень быстро "набросал" для себя в уме, как это может быть и разрисовал его. Я разрисовываю стены и какие-то предметы не для славы или какого-то признания. Просто я вижу, как это может выглядеть более красиво.

- Почему именно кабан стал героем вашего мурала?

- Признаюсь честно, мне предложил кабана начальник нарисовать. Кабан в такой интерпретации – это решительный воин. Можно сказать, что это где-то неформальный символ нашего подразделения. Я изначально хотел сделать его более агрессивным. Но когда я только начал рисовать и набрасывать эскиз, то местным бабушкам, которые наблюдали за тем как я работаю, не понравился такой вариант (улыбается). И мне пришлось прислушаться к их "замечаниям" и сделать кабана более добрым. Так кстати довольно часто бывает, что я хочу сделать "агрессивный" рисунок, а он в итоге выходит "добрым". Может потому, что я сам – по своей натуре добрый человек.

- Вы обычно рисуете во время дежурства, когда нечего делать?

- Знаете, у нас сейчас во время дежурства практически нет свободного времени. Летом и осенью постоянно что-то горит… Особенно этим летом, которое было сухим и без дождей. И это не считая "прилетов"… Сейчас в любой момент может прилететь "шахед" и мы должны быть готовы к этому… К сожалению… Поэтому основная работа занимает все время. Кроме того нам же еще и по части нужно выполнять определенные работы. Скажу честно, что для того, чтобы нарисовать мурал з кабаном мне выделили определённое время, ребята – подстраховали на службе, но это исключение из правил. Для себя я рисую дома на бумаге формата А3. в свободное от службы время.

- Почему решили стать именно спасателем, а не выбрали какую-то другую профессию?

- Профессию выбирал осознанно. У меня такой характер, что я всегда старался помогать окружающим. И не только людям. Мы с мамой то котят с деревьев спускали, то щенков спасали. Был, помню, случай, когда собаки схватили котенка, я за ними долго гнался пока не догнал и не отбил его. В спасатели попал со второго раза. В первый раз попробовал – не получилось. Но я не передумал. И уже во второй раз все получилось.

- С учетом того, что сейчас во время войны у спасателей работы стало на порядок больше и она стала гораздо опасней, не было мысли поменять сферу деятельности?

- Нет. Во-первых, мне моя работа нравится, а во-вторых, ты постепенно привыкаешь ко всему. Как бы не было сложно, мы с ребятами стараемся не терять какого-то позитивного настроя. Приехали с вызова, пошутили, чаю попили и все нормально. Главное не держать все это напряжение в себе. И вот тут как раз и помогает творчество и спорт. После смены поехал - покатался на велосипеде или вейкборде, и стает легче. Главное, чтобы здоровье было, и была какая-то цель. А привыкнуть действительно можно ко всему.

- То есть, как я понял, вы кроме рисования еще и спортом увлекаетесь?

- Конечно. Люблю кататься на велосипеде. В Северодонецке играл в хоккей. У нас в городе была команда "Химик". Я за эту команду не играл, но у них был запасной каток и мы зимой играли не нем. Мне друг успел выслать коньки новой почтой и сейчас я хожу кататься в "Лавину". А все остальное: форма, экипировка, клюшка – все осталось в Северодонецке. Сейчас, чтобы все это снова купит, нужно много денег потратить.

- А почему именно хоккей?

- Наверное потому, что это динамичный и экстремальный вид спорта. Мне всегда тянуло к чему-то драйвовому, чему-то экстремальному. Я и в велогонках по пересеченной местности принимал участие. Мы катались на очень сложных трасах. Велосипед, кстати, я вывезти успел, а вот хоккейное снаряжение – нет.

- Тяжело было работать в Северодонецке, когда его обстреливали и штурмовали?

- Да первый месяц было очень тяжело, когда нас постоянно обстреливали "Градами", артиллерией, засыпали минами. Жутко было. Мы сначала оставались в части, но после того, как несколько раз рядом "прилетело", мы перебазировались на завод "Азот", поскольку там было бомбоубежище, - перевезли туда все что смоли: технику, машину и уже дальше работали оттуда. Но туда тоже прилетало. Мы оставались в городе практически до последнего. Выехали, когда уже там невозможно было оставаться.

- Вы сейчас так спокойно рассказываете об этом. Неужели не боялись?

- Просто я еще в 2015 году уже один раз пережил первую, самую страшную, "волну". И потому у меня уже было понимание, что такое война: когда над тобой самолеты летают, когда по городу бьют из "Градов" и артиллерии. Да я и не могу сказать, что мне не было страшно. Случались моменты, когда очень "стрёмно" было. Мне и сейчас бывает страшно. Недавно во время очередного обстрела Днепра ракеты пролетали прямо над домом, в котором я живу. И это тоже было страшно.

- Не было идей организовать выставку своих работ?

- Можно сказать, что у меня уже была одна такая выставка. В Северодонецке был торгово-развлекательный центр "ДЖАЗ". А в нем был большой магазин "Палитра", в котором было все для творчества. Там выставлялись мои работы. Их специально у меня заказывали для оформления интерьера. А так, сейчас у меня "на руках" не очень много картин, чтобы их хватило на полноценную выставку. Большое количество работ осталось в Северодонецке, не было возможности их вывезти.

Еще я очень много своих картин дарил друзьям и близким. Некоторые из моих картин есть и за границей: во Франции, Германии. Люди приезжали сюда в гости, и я им дарил на память свои работы. Знаете, ведь я рисую не для какого-то признания. Мне действительно это нравится, это мое хобби, которое приносит мне удовольствие. Кроме того, сейчас как-то не до выставки. Если честно, то после 22-го да, ты словно бы живешь в другом измерении. Кажется, что все, что было до войны, это было как во сне.