Жизнь в девяти километрах от фронта: как выживает Покровское на Днепропетровщине под ежедневными ударами РФ (ФОТО)

В Покровском, стоящем буквально в девяти километрах от линии фронта, война чувствуется не где-то в новостях — а в каждом дворе, на каждой пустой улице и в каждом доме с выбитыми окнами. Село почти вымерло: местные говорят, что осталась только треть жителей. Остальные уехали, кто смог и куда смог. Об этом сообщает "Відомо" со ссылкой на Общественное Днепр.

Здесь закрыто большинство магазинов, не работает аптека, электричества нет, воду приходится собирать с неба — прямо в бочки после дождя. Гуманитарные службы давно не приезжают: обстрелы стали слишком плотными и опасными.

Все вокруг напоминает о близости войны: российские управляемые авиабомбы падают рядом, беспилотники пролетают над домами, а обломки ложатся в огороды. Люди говорят – боятся, но деваться некуда.

"Закрываемся в доме и ждем, пока стихнет". Мария и ее муж остаются, потому что уже просто не имеют сил на бегство

Супругам Марии и ее мужу далеко за семьдесят. Они живут вдвоем в старом доме, постоянно прислушиваясь к звукам взрывов. Женщина признается: каждый обстрел – как нервный срыв.

Их дети — за границей, зовут к себе, но семья не может уехать: документы делали, но процесс завис, денег на переезд нет.

Мария говорит, что во время атак они просто запираются в дома и сидят — иногда дрожа оба.

"Мы не знаем даже, когда будет хлеб". Татьяна осталась с пенсией в 2361 грн и десятками брошенных животных

Татьяна живет в Покровском сама. Говорит – уехать возможности нет. Пенсия скудна, аренду жилья в другом месте она просто не потянет.

А еще – на местном кладбище похоронен ее ребенок. Это тоже причина, по которой она не готова уехать.

Гуманитарную помощь, по ее словам, село не видело уже давно. В соцсетях местные власти отчитываются о выданной помощи уехавшим из общины переселенцам, но оставшиеся под обстрелами говорят — ничего не получают.

Отдельная беда – животные. Во время эвакуации многие покинули кошек и собак. Татьяна ежедневно кормит десятки "приблудных", потому что просто не может смотреть, как они ходят по селу в поисках хозяев.

Шахед разрушил двор Зинаиды: "Это не жизнь, это просто существование"

Во двор Зинаиды упал русский дрон-камикадзе. Пожар уничтожил сарай и кухню, завалы прижали ее собаку, которую помог вытащить сосед.

"Меня накрыло одеялом, я лежала и ждала, пока все закончится, – вспоминает женщина. — Окна вылетели, потолок упал на ноги".

Весь готовившийся на зиму запас консервации сгорел. Крышу дома удалось восстановить, но жить стало тяжело: без воды, без света, без возможности уехать.

Зинаида спит по углам дома – так безопаснее. Говорит, что ехать не к кому: у родственников проблемы, а места в общежитии внука нет.

Села вокруг тоже под ударами. А танки РФ в Вишневом переехали могилы воинов

Люди в Покровском постоянно слышат взрывы из соседних населенных пунктов - Егоровки, Вишневого, Вербового.

Татьяна рассказывает шокирующую деталь: в Вишневом русские танки заехали прямо на кладбище. Там стояли флаги погибших украинских военных, и техника просто проехала по могилам.

По словам женщины, удары окупантов часто приходятся на рынок и жилые кварталы. Автомобили горят, дома рушатся, а люди уже перестали считать, сколько раз им пришлось вставлять новые окна.

Закрыты магазины, уничтожены админздания и одна временная аптека на все село

Супермаркета больше нет – разрушен ударом. Суд и прокуратура тоже.

Аптека работает только одна, приватная, открылась недавно, и никто не знает, как долго продержится. На рынке — всего несколько человек.

"Купила немного молока и сахара, больше там почти ничего нет", - говорит жительница.

Жизнь на краю линии фронта

В Покровском каждый день это выбор между опасностью и неизвестностью. Кто-то остался из-за старости, кто-то из-за отсутствия денег, кто-то из-за могил родных.

Но все равно говорят: это не нормальная жизнь. Это выживание.

И пока продолжаются обстрелы, село продолжает уменьшаться - дом за домом, двор за двором.

Люди держатся как могут — потому что бежать способны не все, а ждать здесь некого.