Капеллан-мусульманин: Люди разочаровываются в жизни, теряют ориентиры, не видят справедливости

Павел Федосов – фигура для украинского войска исключительная. Он единственный капеллан-мусульманин в 108-й Кодадской бригаде территориальной обороны ВСУ. До войны Павел был известным на Днепропетровщине медийщиком, пройдя путь от корреспондента до заместителя главного редактора популярного телеканала. В 35 лет в его духовной жизни произошли перемены – он избрал ислам. Впоследствии возглавил религиозную общину и вместе с единомышленниками создал в Днепре Исламский культурный центр – открытое для людей всех конфессий пространство.

С первых дней полномасштабного вторжения Павел вместе с сыном отправился защищать Родину. Принимал непосредственное участие в тяжелых боях, в частности на границе трех областей в районе Великой Новоселки и во время обороны на востоке Запорожской области. Символично, что наш разговор состоялся в день 8-летия создания родной для него 108 бригады ТрО. Сегодня Павел сменил оружие на слово и духовную поддержку, став военным капелланом.

О пути от журналистики до окопов, тонкостях ислама на передовой и духовно-психологической реабилитации ветеранов он рассказал в эксклюзивном интервью "Відомо".

От политологии и розыска – до 20 лет в медиа

"Відомо": Павел, расскажите немного о себе. Где родились, учились и как избрали свой жизненный путь?

Павел Федосов: Родился я в Днепропетровске в 1972 году. Учился в обычной школе, затем поступил в Днепропетровский металлургический институт. Проучился там только первый курс и в 1990 году пошел в армию – служил еще в советское время. После службы получил высшее образование в Днепропетровском национальном университете имени Олеся Гончара по специальности "политолог-аналитик, преподаватель социально-гуманитарных дисциплин".

"Відомо": А где именно проходила ваша срочная служба? Какие это были войска?

Павел Федосов: Я служил в пограничных войсках Краснознаменного Закавказского пограничного округа. Сначала был обычным стрелком на Южном Кавказе, в Азербайджане, впоследствии стал сержантом взвода, а затем инструктором штаба в отдельном батальоне. Этот сержантский опыт мне очень помог, когда в 2022 году я пошел добровольцем защищать Украину.

"Відомо": То есть со службы вы вернулись уже в независимую Украину. Чем занимались дальше?

Павел Федосов: Да, вернулся уже в новое государство. Некоторое время служил в системе МВД – был оперуполномоченным уголовного розыска в Днепропетровске. Потом искал себя: пошел в бизнес, но быстро понял, что коммерция – не мое. Мне хотелось делать то, что реально помогает людям, где можно использовать коммуникативные и творческие навыки.

Так я попал на "11 канал" в Днепре – один из самых больших и самых известных региональных телеканалов в Украине. Отдал ему 19 лет жизни. Начинал журналистом, координатором, а поскольку у меня есть системное видение и аналитические способности, мне доверили организацию процессов, и я стал заместителем главного редактора. Позже работал главным редактором в медиахолдинге "Открытый". В общей сложности медиасфере я посвятил более 20 лет.

Поиск духовной опоры и кавказские пазлы

"Відомо": Параллельно вы активно занимались общественной и религиозной деятельностью. Как в вашей жизни появился ислам?

Павел Федосов: Приблизительно в 35 лет я принял ислам. Это не было спонтанным решением. Я долго искал духовную опору для жизни в нашем сложном мире, изучал разные религии и мировоззрения. Ислам мне отозвался больше всего.

Впоследствии мы с верующими основали и зарегистрировали мусульманское общество "Возрождение" в Днепре, я стал его председателем. Также было создано несколько общественных организаций для благотворительной деятельности. В 2021 году меня избрали в Общественный совет при Днепропетровской облгосадминистрации.

Относительно личного: у меня прекрасная семья. Жена работает физическим терапевтом-реабилитологом, помогает людям восстанавливаться. Есть взрослый сын и дочь. Родителей, к сожалению, уже нет, но у меня есть теща, которую очень люблю.

"Відомо": Повлиял ли на ваше решение принять ислам тот факт, что в юности вы служили на Кавказе?

Павел Федосов: Безусловно, это сыграло свою роль. Знаете, большая картина состоит из тысячи пазлов, и несколько из них точно были кавказскими. На меня положительно повлияла тамошняя культура: уважение к старшим, отсутствие беспричинной агрессии в обществе, определенные бытовые вещи. Мне еще тогда было интересно: почему у них так, а наши люди в троллейбусах или маршрутках часто едут с такими лицами, как будто их везут на пытки? Глубокие ответы я нашел уже тогда, когда я начал изучать религию.

Еще один фактор – начало 90-х годов, когда Россия начала экспансию на Кавказе и развязала первую войну против Республики Ичкерия. Я всегда отслеживал политические процессы и прекрасно понимал, что Россия – это угроза для всего мира, а для Украины – и подавно. Героизм людей, тогда защищавших свою землю, стал для меня еще несколькими важными пазлами. Ну и конечно знакомство с теологической, научной и публицистической базой самого ислама.

"Відомо": Как ваше окружение отреагировало на такой выбор? Не было ли непонимания или упреков?

Павел Федосов: У меня абсолютно украинская семья, хоть и фамилия российская (по отцовской линии дед был Федосов, а остальные – Овсиенко, Гузиенко, Гапоны). Мой прадед по матери, Овсиенко, имел высшее образование, был очень интеллигентным человеком, обермейстером на металлургических заводах, которые в нашем регионе строили бельгийцы и немцы. В конце XIX века он стал... баптистом, хотя происходил из казацкого рода. Тогда для окружающих это был шок, его считали чудаком и называли "штундой" (штунда (от нем. Stunde – "час") – это историческое народное название евангельских христиан (преимущественно баптистов), возникшее в Украине в XIX веке – ред. ).

В моем случае какого-то дикого неприятия не было. Жена сначала волновалась, как это повлияет на нашу общую жизнь, на быт. Я успокоил ее, сказал, что все будет хорошо. И за короткое время все убедились, что это принесло только позитив. Единственный минус – из-за моей активной религиозной и общественной деятельности меня часто не было дома на выходных, что семье, конечно, не очень нравилось.

"Я знал, что война с Россией будет обязательно"

"Відомо": Поговорим о 2022 году. Вы сразу решили уходить на фронт?

Павел Федосов: Да, я ясно знал, что эта война будет. Когда еще в 90-х я говорил знакомым, что нам придется воевать с Россией, на меня смотрели как на сумасшедшего. Но я учился на историческом факультете и понимал исторические процессы. В 2021 году все стало очевидно окончательно. Наша семья была готова, мы просто не знали конкретную дату.

24 февраля утром мы с сыном и моим кумом вступили в 98-й отдельный батальон нашей 108-й Кодацкой бригады ТрО. Уже на следующий день обустраивали линию укреплений на трассе в районе Синельниково. Мы не знали, что будет завтра, но понимали: кроме нас этого никто не сделает. Мой сын имел "белый билет" по состоянию здоровья и мог не служить, но ушел добровольцем. Так же поступил и мой кум, который старше меня.

"Відомо": В начале полномасштабного вторжения в рядах ТРО было мало людей даже с минимальным армейским опытом. Вам, старшему сержанту, тяжело было с теми, кто никогда не держал оружие?

Павел Федосов: Я начинал как обычный стрелок, потом стал главным сержантом взвода. С боевым опытом у нас было около 15% личного состава – на самом деле не так уж мало. В других подразделениях бывало и больше. Но главное – нехватка специфических военных навыков полностью компенсировалась невероятным патриотическим подъемом, готовностью идти в бой и выполнять приказы.

Система управления у нас сформировалась мгновенно. Она была скорее неформальной, чем классической бюрократической. Люди очень быстро находили свои места в соответствии со способностями, а немногочисленные лица, которые оказались неспособными к управлению, так же быстро отсеивались.

Уже в апреле 2022 года нашей бригаде доверили один из самых трудных участков обороны – стык Днепропетровской, Донецкой и Запорожской областей в районе Великой Новоселки. Враг тогда прорвал фронт, задерживать его было практически некому. Наш батальон, другие подразделения 108 бригады вместе с морпехами и Нацгвардией стали тем костяком, который остановил оккупантов. Затем мы выстроили там крепкую линию обороны и воевали очень успешно.

Из окопов – в капелланы

"Відомо": Как произошло так, что вы переквалифицировались в капеллана?

Павел Федосов: Я служил главным сержантом стрелкового взвода первой роты 98-го батальона. В ноябре 2022 года, когда формировалась 3-я отдельная штурмовая бригада, большая часть наших бойцов была переведена туда. Мы были вместе на полигоне, на согласовании, и мне предлагали должность командира взвода. Однако дали о себе знать хронические проблемы со здоровьем – обострилась бронхиальная астма. При выполнении задач у меня случилась астматическая кома, ребята в таком беспомощном состоянии вытаскивали меня из передовой. Стало ясно, что сверхтяжелые физические нагрузки штурмовика я уже не вытащу.

В этот момент мне позвонили по телефону единоверцы из Духовного управления мусульман Украины, где я до войны три года возглавлял направление связей с общественностью. Предложили стать военным капелланом. Сложились все объективные факторы: у меня был реальный опыт войны, был имамом и проповедником, меня знали верующие. Государству и армии были нужны люди, которые могут достойно представлять ислам в ВСУ. Я реалист, потому взвесил свои силы и согласился. Получил государственный мандат и через три месяца вернулся на службу – но уже не в 3-ю штурмовую, а в свой родной 98-й батальон.

"Відомо": То есть в родном подразделении вас встретили как своего?

Павел Федосов: Да, и это колоссальный плюс. Мне не приходилось завоевывать авторитет или доказывать ребятам, что я знаю, что такое обстрелы, потери и окопная жизнь. Я не пришел из теплого гражданского прихода – я пришел из тех же окопов, и снова вернулся в окопы, просто уже с другой задачей.

Моя миссия сейчас – поддерживать духовную стойкость воина. Это то, что дает мотивацию и силу. Человек с оружием, но без духа воевать не сможет. А человек с крепким духом способен сражаться даже без оружия. Институт капелланства, который наконец-то урегулировали законодательно, – это чрезвычайно своевременное и правильное решение. Ранее, начиная с 2015 года, капелланы были фактически волонтерами без социальных гарантий от государства. Сейчас у нас официальная служба по стандартам ведущих стран мира – США, Великобритании, Норвегии. И она доказывает свою эффективность.

Ислам на войне и капелланство "для всех"

"Відомо": Есть мнение, что мусульманам на войне значительно труднее из-за строгих религиозных предписаний: нужно молиться в четко определенное время, знать стороны мира, соблюдать ограничения в пище. Как с этим на передовой?

Павел Федосов: На самом деле все проще. Религия ислама дана человеку для облегчения, а не для усложнения его жизни. В боевых условиях, если у бойца нет возможности питаться строго по канонам, он есть то, что есть, чтобы сохранить здоровье и жизнь. С этим проблем нет.

Для военных существует фетва – религиозно-нормативный акт, издающий муфтий. Это правовое решение, основанное на исламском праве и имеющее 1400-летний опыт. На войне все гораздо гибче. Определить направление для молитвы (Кибла) сегодня можно с помощью любого смартфона или компаса. Молиться вовремя дома, когда нужно просыпаться в три ночи, бывает даже сложнее, чем в армии.

Сейчас в сухпайках и общем обеспечении частей всегда есть курятина, рыба и т.д. Это в начале войны мы ели то, что удавалось достать. Мой совет бойцам-мусульманам: слушайтесь муфтия, имама или военного капеллана – и вам будет гораздо легче.

"Відомо": Подавляющее большинство военных в наших подразделениях – христиане. Как они воспринимают капеллана-мусульманина? Нет настороженности?

Павел Федосов: Если какая-нибудь настороженность и бывает, то это единичные случаи. В среднестатистической бригаде около 50-60% личного состава – это традиционные христиане (православные, греко-католики, очень много протестантов). Есть агностики, родноверы, мусульмане, иногда встречаются иудеи.

Но военный капеллан – он капеллан для всех. Я ведь не провожу религиозные обряды вместо православного священника. Моя задача – помочь каждому удовлетворить его духовные потребности. Я прихожу к ребятам и говорю: "Я капеллан, я вас уважаю и хочу, чтобы у вас все было хорошо. Что вам нужно?".

Раньше я на волонтерских началах организовывал приезд священников других конфессий. У нас в батальонах бригады было обустроено несколько часовен. Во все большие праздники проводились молебны, святили пояса, привозили иконы. Мой помощник, который, к сожалению, погиб в марте этого года, был архимандритом Православной церкви Украины. Еженедельно он проводил службы – и православные, и межконфессиональные. Каждую субботу он поименно вспоминал в панихиде каждого погибшего бойца нашей бригады.

Проблемы, которые не скрыть в окопах

"Відомо": То есть чисто религиозные вопросы на фронте отходят на второй план?

Павел Федосов: Вот именно. Чаще бойцы обращаются к капеллану не за обрядами, а с глубокими жизненными, экзистенциальными проблемами. Спрашивают: "Как сохранить семью, когда я здесь, а она далеко?", "Как найти общий язык с командиром?", "Помоги, я начал пить, мне стыдно признаться собратьям, но сам я не могу вылезть из этой ямы".

Бывали случаи, когда ребята сначала скептически спрашивали: что ты, мусульманин, здесь делаешь? А через несколько месяцев эти же люди приезжали, пожимали руку и говорили: "Павел, извини, я ошибался, с тобой реально становится легче".

Я не собираюсь украшать действительность и говорить, что у нас все совершенно. Нет. В армии есть случаи алкоголизма, наркомании, есть страшное уныние из-за длительного пребывания на "нуле", из-за тяжелых психологических травм и потери ближайших друзей. ПТСР – это жестокая реальность. Люди разочаровываются в жизни, теряют ориентиры, не видят справедливости. И ты пытаешься разговаривать с ними, вернуть их в сознание. Это вызов, с которым государство и общество столкнутся во весь рост после войны... Это сверхсложные процессы, требующие внимания всего общества. Таких людей у нас будут сотни тысяч. Когда война закончится и ветераны вернутся домой, я пока не вижу четкой развернутой государственной программы их масштабной реабилитации. Есть отдельные инициативы от ответственного бизнеса или волонтеров, но это не системный подход.

Церкви и религиозные организации пытаются работать на опережение. В прошлом году Духовное управление мусульман Украины "Умма" вместе с Украинской Греко-Католической Церковью провели обширную конференцию, посвященную этой проблеме. Затем состоялись еще три больших мероприятия в Киеве, Львове и Одессе. Мы стараемся наработать практические механизмы: как религиозные общины, профессиональные психологи и институции могут объединиться в единую сеть. Правительство обязано взять это под контроль, выделить средства, найти локации и задачки. Мы уже сейчас смотрим в завтрашний день, потому что понимаем, насколько сильно это потребуется.

"Відомо": Что планируете делать лично вы после нашей Победы? Изменило ли вас капелланство?

Павел Федосов: Капелланство не изменило мое мировоззрение. Я как смотрел на свет раньше, так смотрю и сейчас. Я искренне верю, что человек по своей природе хорош. Если кому-то плохо – ему нужно помочь. Если ты видишь зло – его нужно останавливать действием, а не просто наблюдать со стороны. Эти принципы я придерживаюсь уже много лет.

Относительно планов после войны… Загадывать в наших реалиях очень сложно. Хотя до военной пенсии мне осталось еще 6 лет (улыбается) , до нее нужно сначала дожить. Каждый раз, когда ложишься спать, особенно в зоне выполнения задач, ты не знаешь, проснешься ли. Прилетит КАБ или Шахед - и человека нет. Мой помощник, о котором я вспоминал, погиб от удара вражеского БПЛА, это была или Молния, или Ланцет, который попал прямо в дом.

Поэтому далеко в будущее я не заглядываю. Но если мой опыт и знания после войны понадобятся для того, чтобы служить ветеранам и помогать им возвращаться к нормальной, мирной жизни – я бы охотно избрал именно этот путь.