Скандал в Днепре показал, что обществу до сих пор не хватает эмпатии к особым детям

Это не история одной неудачной фразы. Она о том, как на самом деле все мы все еще воспринимаем любую инаковость.

За каждым особым ребенком стоит не абстрактная болезнь, а семья, живущая в постоянном напряжении, борьбе и истощении. Родители детей с генетическими или редкими заболеваниями часто сталкиваются с тем, о чем мало говорят публично. Это бесконечные обследования, поиск врачей, дорогостоящее лечение, бюрократия и постоянный страх за будущее маленького человека.

Впрочем, не менее болезненна и реакция общества. Такие семьи часто сопровождают косые взгляды, некорректные вопросы, а иногда и откровенное пренебрежение. И это, к сожалению, не единичные случаи, а безобразная норма, к которой многие из нас давно привыкли.

Мы до сих пор не научились видеть в таких детях просто детей, а не проблему, обузу или неудобство. И это настоящая беда нашего общества.

Когда на фоне всего этого появляются заявления от должностных лиц, подобные вчерашнему, становится понятным, что они не выросли из ничего. Они возникли из того же безразличия, которое мы годами толеруем.

Если к тяжелому диагнозу особого ребенка можно адаптироваться, то к человеческому безразличию – нет. Родители таких детишек говорят, что самым сложным для преодоления является не болезнь, сложнее отношение людей.

Ибо к лечению можно приспособиться, к бюрократической системе как-то привыкнуть, а вот к постоянному ощущению, что твой ребенок для кого всегда лишний, привыкнуть невозможно.

Почему это происходит? Потому что мы выросли в культуре, где хоронили инаковых, где людей с инвалидностью изолировали, вычеркивали, а не включали в жизнь общества. Где не было ни инклюзивного образования, ни нормального разговора об этом.

К сожалению, эта совковая инерция все еще с нами.

Да, государство пытается что-то менять: появляются программы раннего скрининга, развивается инклюзия, говорят о безбарьерности. Но все эти попытки разбиваются полностью о человеческое отношение. Потому что можно построить пандус, но нельзя заставить человека не отворачиваться.

Сегодня проблема становится еще более острой, потому что война меняет страну. Число людей с инвалидностью растет каждый день. Возвращающиеся с фронта военные гражданские, пострадавшие от обстрелов. Это уже не какая-то чужая и далекая тема, а наши люди.

Вопрос уже не в том, готовы ли мы проявлять эмпатию к кому-то далекому. Вопрос в том, готовы ли мы жить в обществе, где уважение и достоинство не выборочная опция, а безусловное право для каждого? Ибо если нет, то мы обречены бесконечно воспроизводить одну и ту же модель, согласно которой слабых не поддерживают, а унижают, где не помогают, а стигматизируют, где вместо человечности царит безразличие.

То, что вчера произошло в Днепре, история не о репутации одного должностного лица. Это зеркало общества. И это отражение того, что с эмпатией у нас до сих пор все значительно хуже, чем хочется.

И начинать здесь нужно не только с замены фамилий в кабинетах. Начинать придется с себя. С простых вещей: не отводить глаза, не молчать, когда рядом звучит пренебрежение, не делать вид, что это нас не касается. С готовности видеть в другом человеке, а не ярлык, функцию или диагноз.