Самое страшное для скорой не мороз и не блекаут: Радий Шевченко о работе 103 на Днепропетровщине

На фоне войны и эвакуации раненых "103" ежедневно работает с большой нагрузкой. Радий Шевченко, генеральный директор КНП "Областной центр экстренной медицинской помощи и медицины катастроф", рассказал "Відомо", как меняется работа "скорой" зимой, почему бригады ждут разрешения ГСЧС на месте прилёта и как организуется эвакуация.

— Уже третий год подряд Украина встречает рождественско-новогодние праздники в условиях полномасштабной войны. Изменилась ли структура вызовов в праздничный период 2026 года?

Эти новогодние праздники не сильно отличались от предыдущих. Изменилось лишь то, что запрещено использование пиротехники. Соответственно, не было травм от применения пиротехнических средств. И в ночное время не было дорожно-транспортных происшествий из-за комендантского часа. А так - типичные для этого периода бытовые ножевые ранения, отравления алкоголем и наркотиками, и, соответственно, люди в состоянии алкогольного и наркотического опьянения совершают ДТП. Обостряются хронические болезни у людей на фоне употребления алкоголя и переедания во время новогодних праздников. Обычное количество вызовов - где-то от 1200 до 1500 в сутки таким же оно было и на новогодние праздники.

У нас ничего не изменилось, поскольку при военном положении выходных нет. Наши бригады, это 160 бригад, работали круглосуточно. Административный состав был на работе в 8 утра 1 января. К счастью, именно в новогоднюю ночь блэкаутов не было, поэтому отработали слаженно.

— Во время блэкаутов или плановых отключений электричества что самое сложное? Логистика, связь, лифты?

Самая большая проблема со связью, потому что, во-первых, люди не могут дозвониться на 103, чтобы вызвать бригаду, и, соответственно, диспетчер не может передать на телефон бригады информацию о вызове и адрес.

Но мы справляемся. У нас работают 75 дизель-генераторов, есть 17 Starlink, которые обеспечивают нам интернет. Всё необходимое — пауэрбанки, бесперебойники. Для нас отсутствие электроэнергии не критично, главное, чтобы была связь. Пока что, слава Богу, есть.

— Погода в этом году радует настоящей зимой. Морозы и гололедица: как это влияет на вызовы и работу бригад?

В холодные дни до 15 человек обращаются за помощью в службу скорой медицинской помощи по причине переохлаждения. Это количество, которое вообще не влияет на нашу статистику, учитывая 1200–1500 вызовов в сутки.

Безусловно увеличивается время доезда бригады. Но это существенно не влияет на результаты нашей работы, поскольку из 1200 вызовов мы, на днях, госпитализировали всего 438 человек это меньше 40%. Остальным, кто вызывает скорую помощь, жизни ничего не угрожает. Поэтому если мы приедем не за 20 минут, а за 30 ничего критичного не произойдёт. Это единичные случаи, когда необходимо спасать жизнь.

— Вы упоминали, что "скорую" часто вызывают на неэкстренные случаи. Как это влияет на систему и нужны ли, по-вашему, изменения?

Мы понимаем, что нами злоупотребляют. Часто "скорую" вызывают вместо семейного врача. И около 10–11% это именно ложные вызовы. При том, что каждый выезд бригады стоит 3 тысячи гривен. Если всё суммировать где-то сотня вызовов в сутки, где экстренная помощь не была нужна. Это 300–400 тысяч гривен на ветер ежедневно.

В развитых странах случай, который заканчивается госпитализацией, не оплачивается. А там, где госпитализации не было, человек должен заплатить за выезд бригады. Например, в Америке это стоит от 700 до 1000 долларов.

Конечно, изменения в системе нам нужны, но трансформация должна проходить в какие-то спокойные времена, когда это не будет социально болезненным экспериментом над народом. Но только деньги заставят человека не вызывать скорую помощь напрасно. Хотя бы вызовы лиц в состоянии алкогольного опьянения, которых около сотни в сутки, должны оплачивать они сами.

— Может ли "103" помочь дистанционно без выезда бригады?

"В нашем Центре круглосуточно дежурит врач-консультант. Ещё есть отдельный пост специалиста, который расшифровывает электрокардиограммы. Кроме того, иногда компетенции фельдшера, который принимает вызов, достаточно, чтобы дать совет и сопровождать больного. Все наши диспетчеры - фельдшеры. За прошлый год у нас проведено более 80 тысяч консультаций. Где-то четверть из них провёл врач-консультант".

— Ваш центр экстренной медицины занимается эвакуацией раненых военных ещё с 2014 года. С какими трудностями сталкиваются бригады во время эвакуаций?

С 2014 года бригадами Центра перевезено более 75 тысяч раненых. Мы осуществляем перевозку раненых защитников с эвакопунктов, которые граничат с линией фронта, спасаем гражданских, пострадавших в результате вражеских обстрелов на территории области. Ежесуточно бригады выполняют сотни перевозок в и из военных госпиталей, межбольничных транспортировок раненых по территории области, межрегиональных перевозок в больницы соседних областей и столицы. Это наша самая актуальная на сегодняшний день работа.

Самая большая сложность, когда наши бригады едут, мягко говоря, в не очень безопасную зону. У нас очень тесное сотрудничество с военно-медицинской службой: они вывозят бойцов на максимально безопасные территории, а оттуда уже мы. В целях безопасности постоянно меняем маршруты, локации, откуда забираем бойцов. Хотя сегодня мы уже не выезжаем примерно в сотню населённых пунктов Днепропетровщины. Но на эвакуации иногда выезжаем и в другие области, где безопаснее работать.

— Для эвакуации вы используете не только "скорые". Какие решения помогают экономить ресурсы?

Сейчас у нашего Центра есть автобусы, которые могут перевезти 5–10 тяжёлых больных. Это практически реанимобили, рассчитанные на несколько людей в тяжёлом состоянии; не тяжёлых можно перевезти вдвое больше. К сожалению, пользуемся ими в основном для перевозки защитников и по территории области, или же можем доставить в Киев.

То есть один-два медика могут везти одновременно нескольких раненых. Поэтому не нужно десять бригад, десять водителей, десять машин и так далее. Это наше ноу-хау, но, думаю, после войны мы тоже найдём применение этим автобусам.

— Все экстренные службы сейчас работают на местах "прилётов". Кто принимает решение, может ли бригада заходить в очаг чрезвычайной ситуации?

Болезненный для нас вопрос. Сейчас в Украине это практически не регламентировано. Поэтому будем делать свои так называемые локальные протоколы, чтобы категорически не лезть в очаг чрезвычайной ситуации. За 2025 год наши бригады выезжали на 575 чрезвычайных ситуаций, на них было задействовано более 1000 бригад. Это наши работники, которые потенциально рисковали жизнью.

Сейчас на практике это работает так: мы ждём разрешения от работников Государственной службы по чрезвычайным ситуациям и только тогда можем работать на месте ЧС.

Но я планирую издать распоряжение, чтобы наши бригады находились где-то в 200–300 метрах от прилёта, а ГСЧС выносила нам пострадавших. Ведь работники наших бригад не имеют соответствующего соцпакета и государственных гарантий, чтобы идти на такие риски.

— И напоследок: поделитесь, какая самая болезненная точка Центра экстренной медицины Днепропетровщины сегодня?

Это кадровый дефицит. И на это есть несколько причин, среди них — низкая заработная плата. С начала войны количество бригад, к сожалению, уменьшилось: кто-то сменил место жительства (переехал в более безопасные регионы или за границу), более сотни работников мобилизованы для прохождения военной службы, кто-то уволился по состоянию здоровья или по возрасту. Но служба выполняет свою задачу — экстренная медицинская помощь жителям области оказывается, как и раньше.

Сейчас мы работаем и работаем эффективно: выезжаем на все 1200–1500 вызовов в сутки и спасаем людей.