Эффект Зеленского по-венгерски: как Петер Мадяр стал зеркалом раннего Орбана

Среди комментариев, сопровождающих фиаско Виктора Орбана и его партии на парламентских выборах в Венгрии, выделяются мнения тех, кто констатирует, что Виктор Орбан не диктатор, потому что иначе просто не потерял бы власти на выборах.

Но это ничего не доказывает. Виктор Янукович, также строивший в Украине диктатуру российского образца, на выборах мог бы победить еще раз, если бы не спровоцировал собственной (а если быть точным – путинской) неловкостью восстания против попытки диктатуры. Диктаторы побеждают на выборах, даже честных с точки зрения подсчета голосов, когда контролируют судебную систему, медиа и создают комфортную для себя избирательную систему. И такие победы не превращают авторитаризм в демократию.

Все признаки авторитарного режима в Венгрии были – включая избирательную систему. Чтобы понять это, не нужны длинные лекции. Достаточно увидеть, что по партийным спискам партии Мадяра и Орбана разделяют 15 процентов голосов и только 3 из 93 партийных мест в парламенте. То есть если бы оппозиция не выиграла так много мажоритарных округов, она в очередной раз проиграла. А мажоритарные округа были также специально разрисованы так, чтобы верное Орбану венгерское село имело преимущество больших городов. Отсутствие контроля над этими городами, как видим, ничего не меняло в сущности этого персоналистского режима. Оппозиционные мэры выбирают не только в Венгрии, но даже в Турции. И не только в Турции, в которой и во времена Эрдогана продолжается ожесточенная политическая борьба, но даже в России. Просто российский оппозиционный мэр оказывается на нарах гораздо быстрее турецкого.

Тогда почему Орбан проиграл, как это вообще могло произойти? Конечно, есть соблазн поговорить об "эффекте Зеленского" – тем более что Петер Мадяр может многим напоминать Владимира Зеленского в 2019 году: такой же молодой, упорный и окруженный "новыми людьми".

Но нет! "Эффект Зеленского" использовал сам Виктор Орбан, когда в 2010 году пришел к власти на волне настоящей антиноменклатурной электоральной революции. Подавляющему большинству венгерских избирателей тогда откровенно надоели традиционные элиты с их коррумпированностью, высокомерием и связями с олигархатом. Орбан, которого еще помнили молодым и энергичным премьером первых посткоммунистических времен, казался свежим глотком воздуха. Энтузиазм был действительно огромным – как в Украине в 2019 году. Но с течением времени Орбан выстроил модель даже не конкурентноспособной номенклатурной власти, а герметичного авторитарного господства. Такие режимы "эффектом Зеленского" не сломать. А какой тогда нужный эффект?

Частично ответ на этот вопрос дали события 2020 года в Беларуси. Через 26 лет безраздельного господства Лукашенко встретился с ситуацией, когда против него боролись уже не национал-демократы с их проевропейскими лозунгами и белорусским языком, а люди, которые были воспитаны самой неизменной системой лукашенковской Беларуси и не сильно стремились ее менять – просто считали, что такая система будет. Это и был тот же случай: система сработала против ее основателя.

В отличие от Орбана, все же руководящего европейской страной, Лукашенко не колебался. Он фальсифицировал результаты президентских выборов и разогнал масштабное народное восстание против этой фальсификации. И сам Лукашенко, и Путин, готовый использовать ситуацию в 2020 году для того, чтобы попугать своего своенравного вассала, с выборами в Беларуси больше не экспериментировали.

Петер Мадяр, как мы знаем, выходец из "системы Орбана". Пусть он и не достиг в ней кадровых высот, но в роли мужа одной из важнейших соратниц лидера ФИДЕС был частью первого эшелона. Именно такой политик мог одновременно восприниматься как таран против Орбана в больших городах и не отпугнуть провинцию и деревню. Система Орбана победила Орбана – но исчезла ли?

На самом деле, мы не знаем ответа на этот вопрос. История с реформированием коммунизма в 1968 году остановилась на "пражской весне" и советских танках. Когда в конце 1980-х к власти в коммунистическом лагере пришел энтузиаст перемен в духе "пражской весны" Михаил Горбачев (он в студенческом общежитии даже проживал вместе с одним из архитекторов перемен в Чехословакии Зденеком Млинаржем), быстро оказалось, что оказалось само собой. Или их нужно сворачивать и возвращаться к авторитаризму, что фактически и началось в 1991-м. Просто для Советского Союза и его сателлитов было уже, к счастью, слишком поздно.

Если Петер Мадяр действительно решит демонтировать орбановскую систему, он быстро откроет дорогу свободной политической конкуренции, либеральной демократии и потеряет власть или изменится сам. Если Мадяр не захочет меняться и стремиться к сохранению власти, он вынужден будет сохранить орбанизм без Орбана. Есть и другой, не менее опасный вариант: свободная конкуренция приведет к возвращению Орбана или его партии уже без Орбана, но с орбанизмом.

Это тоже уже было. Орбан приютил у себя бывшего премьера Северной Македонии Николая Груевского, пытавшегося построить в Скопье Будапешт. Партия Груевского тогда потеряла власть, но на волне новых коррупционных скандалов быстро восстановила свои позиции и возродила режим, вернувший страну в цивилизационное безысходность – кстати, при активной поддержке Орбана и на его кредиты: Орбан, который не мог дать даже форинту Украине, для правительства Северной Македонии находит деньги. Ну, и о том, как возвращались к власти Фицо или Бабиш, тоже можно напомнить.

Так что предсказать, как изменится политическая ситуация в Венгрии, сегодня не сможет никто. Очевидно только одно: для того, чтобы победить дракона, который превратил все пространство вокруг себя в драконовое логово, недостаточно быть рыцарем в блестящих доспехах.

Надо самому хоть немного напоминать Дракона.